Боюсь оставаться дома одна

Приветствую вас! С вами Наталья Гнездилова, психолог.

Сегодня мы с вами поговорим о достаточно часто встречающейся проблеме — когда человек страдает тревожностью и испытывает сильнейший страх остаться дома одному. Что это означает? Это значит, что человек боится оставаться на какое‑то время один дома из‑за того, что с ним что‑то случится. И это «что‑то» может быть разного плана.

Вы можете посмотреть запись видео этого эфира на тему «Боюсь оставаться дома одна» или прочитать ниже отредактированный и немного сокращенный текст.

Боюсь оставаться дома одна

У кого‑то это страх, что в дом залезут, ограбят, убьют, случится пожар, наводнение, землетрясение — какие‑то стихийные катастрофы. А есть люди, которые боятся, что именно с ними что‑то произойдёт. Естественно, те, кто боится, что с ними что‑то случится именно в момент, когда никого дома не будет, переживают из‑за того, что им некому будет оказать помощь, если станет плохо.

А «плохо» может быть разное: проблемы с сердцем, любое заболевание, удушье, потеря сознания… В зависимости от того, какой у человека страх, какая у него фобия. Если у него кардиофобия, то, соответственно, он боится сердечного приступа, инфаркта, инсульта. У кого‑то другой страх — например, что он поперхнётся, задохнётся или потеряет сознание. Понимаете, спектр людей с тревожными расстройствами очень большой, и сказать, чего именно боится каждый, я просто не могу — у каждого свой страх, и для него он очень серьёзен.

И мне всегда очень жаль родственников, которые живут с такими людьми в одной квартире, в одном доме. Когда ты сталкиваешься с таким человеком, а он тебе близок — это дочь, сестра, мама, брат, — ты по‑настоящему сопереживаешь. К сожалению, чаще всего с таким страхом сталкиваются женщины. Не знаю, в силу каких причин, возможно, из‑за большей эмоциональности. У мужчин тоже бывает — например, агорафобия, когда они боятся выходить из дома. Но в моей практике чаще всего встречались именно женщины, причём возраст не имеет значения.

У меня были молодые мамы с ребёнком годика два, которые боялись оставаться дома одни. Были и женщины, которые при этом страхе ещё и страдали агорафобией — то есть сразу два серьёзных расстройства. Картина, думаю, понятна, особенно тем, у кого есть такая проблема.

Если вы тревожный и мнительный человек, старайтесь не слушать чужие тревожные истории. Если у вас нет такой проблемы, вообще не нужно вникать в эти тревожные вещи, которые рассказывают про кого‑то. Потому что мнительный, тревожный человек всё примеряет на себя. И через какое‑то время его психика выдаёт те же самые симптомы, о которых он услышал. Поэтому таким людям желательно не смотреть и не слушать ничего пугающего.

Если вы страдаете таким страхом, речь идёт о генерализованном тревожном расстройстве.

И здесь важно поработать, и понять, какой у вас уровень функционирования личности — невротический или пограничный. Чаще всего тревожное расстройство развивается не вдруг: ни с того ни с сего человек не начинает бояться оставаться дома один. Этому предшествуют какие‑то события, и страх не формируется моментально.

Не бывает так, чтобы вчера вы прекрасно ночевали дома одни, ничего не боялись, никаких тревожных мыслей не было, а сегодня вечером остались одни — и вдруг паника, приступ, вы вызываете скорую, вам страшно, дурно и всё такое. Так не бывает. Всё начинается с чего‑то, и длится это не меньше 2-3 месяцев — генерализованное тревожное расстройство проявляется на протяжении последних двух‑трёх месяцев стабильно.

По моему опыту, такие люди живут с этим долго. И начинается всё, как правило, с какого‑то приступа тревоги — может, даже не полноценной панической атаки. Где‑то стало трудно дышать, где‑то человек поперхнулся, заболел живот, усилился пульс, поднялось давление — всё это на фоне тревоги. И вот эта ситуация становится тем самым триггером, импульсом, после которого всё закручивается.

В основе этого страха лежит, конечно, страх смерти — страх, что вам не окажут помощь. Я не могу сказать, чего конкретно вы боитесь, но, например, у одной моей клиентки был страх задохнуться — у неё часто случались такие приступы, даже когда она была дома с дочерью.

Вот, например, у меня была одна клиентка. У неё сильный страх задохнуться — потому что такие приступы случаются довольно часто, даже когда она не одна. Допустим, дочка дома, всё вроде бы нормально… Но вот муж уехал в командировку, мама не пришла — и уже появляется какая‑то тревожная предпосылка.

И тут важно понять: дело даже не в страхе смерти как таковом — «я умру, задохнусь». Чаще всего человек боится не самой смерти, а того, что начнётся приступ, что он начнёт задыхаться. И эти ощущения — ком в горле, нехватка воздуха — как раз и являются самыми частыми симптомами при тревожных приступах.

А ещё ситуация усугубляется тем, что человек заранее знает: он останется дома один. И сам себя эмоционально «подогревает». В голове крутятся мысли: «Как я буду весь вечер? Как я буду всю ночь? А вдруг со мной что‑то случится? А если что‑то произойдёт, и мне некому будет помочь?»

Недавно я проводила трансляцию и рассказывала, что мы сами создаём для своего мозга те обстоятельства, на которые он реагирует. Если вы знаете, что вечером или днём останетесь одни и вам становится страшно, то у меня появятся к вам вопросы: «Почему вы живете с мамой, а не отдельно? Почему с вами кто‑то должен быть дома?»

Эти вопросы не возникают на пустом месте. Наша жизнь — это не набор каких‑то сухих фактов. Всё взаимосвязано: отношения, привычки, страхи, уровень самостоятельности. И когда мы остаёмся одни, эти связи становятся особенно заметны. Мы начинаем невольно задавать себе вопросы о своей независимости, о том, насколько мы способны справляться сами, без поддержки близких.

Получается замкнутый круг: тревога запускает физические симптомы, симптомы усиливают тревогу, а мысли о возможном приступе ещё больше нагнетают обстановку. Но важно помнить: наш мозг реагирует именно на те картины, которые мы ему «показываем». И если научиться менять эти внутренние образы, можно значительно снизить уровень тревоги.

Почему важно выяснить уровень функционирования личности?

Если это невротический уровень, всё будет лечиться намного быстрее. Достаточно 5–10 консультаций с психологом, чтобы разобраться, почему вы боитесь, откуда взялись эти симптомы, какие вторичные выгоды у вашего страха — то есть что вы получаете, какую проблему решаете с помощью этого симптома. Сначала нужно разобраться со страхом, а потом понять, откуда он взялся.

Как я уже говорила, часто причина в непонимании физиологии. Мы сами запускаем вегетативную нервную систему, которая выдаёт адреналин и кортизол, и каждый раз получаем адреналиновую реакцию. Мы как будто сами себе делаем мысленные «уколы» адреналина — помните, как в кино: человеку, который почти умер, вводят адреналин в сердце, и его запускают. Вот мы так же «вводим» себе адреналин, только мысленно, и тем самым себя пугаем.

С невротиками всё проще — максимум 15 консультаций, если ситуация не слишком запущена. При желании человек может разобраться с проблемой, избавиться от неё, стать более самостоятельным.

Гораздо сложнее, если речь о пограничном уровне функционирования. Здесь расстройство, скорее всего, длится уже давно, может, не один год. И чем дольше вы боитесь, чем дольше длятся приступы — удушья, кардиофобии, учащённого пульса, — тем сложнее с этим работать. Схема похожа на работу с невротиками, но она просто длиннее.

Сначала тоже нужно разобраться, почему вы так боитесь этих приступов тревоги или панических атак. Вы не можете понять, что всё, что с вами происходит, вы запускаете сами. Уровень гормонов стресса может колебаться в зависимости от настроения и обстоятельств, вегетативная нервная система разбалансирована, и приступы могут случиться в любой момент: днём, ночью, когда вы идёте по улице, спите или едите. Ей всё равно, чем вы занимаетесь.

Этот дисбаланс похож на садовый шланг под сильным напором воды: он извивается и брызжет во все стороны. Так же работает и ваша вегетативная система — от ваших мыслей, страхов, того, как вы думаете. Если вы думаете: «Ой‑ой‑ой, скоро вечер, вдруг у меня начнётся приступ, я умру, не смогу спать, надо 28 раз встать и пройти по дому», — в голове творится настоящий бардак. И этот бардак создаёт напор, который поступает в «шланг», и система срабатывает непредсказуемо. Поэтому симптомы и меняются: вы начинаете ещё больше бояться, ещё больше об этом думать, ещё сильнее себя пугать.

Если у вас пограничный уровень функционирования, в процессе терапии нужно работать над взрослостью и самостоятельностью. Нужно разобраться, какой у вас уровень функционирования. Если невротический, вы хотя бы будете понимать, что происходит. Например, раньше у вас вообще не было этой проблемы — вы спокойно оставались дома на день, неделю, пять дней, вам было всё равно. Не было ни панических атак, ни приступов тревоги, вы были уравновешенным человеком.

А потом что‑то случилось: паническая атака, трудно дышать, вы вызвали скорую, врач сказал, что вы здоровы, но вы не поверили, начали обследоваться, развилась ипохондрия, приступы стали чаще, и вот вы уже боитесь оставаться один, потому что боитесь, что станет плохо и некому будет помочь. Это нарастает как снежный ком, но обычно происходит не более 3–5 лет назад.

Невроз имеет свойство проходить, хотя об этом мало говорят. Человек меняется, контекст вокруг меняется, и вы учитесь приспосабливаться. Например, боялись увольнения, были сложности на работе, потом начальник уволился или вы сами ушли — стресс прошёл, всё восстановилось. Но если за 3–5 лет ничего не поменялось, вы продолжаете бояться панических атак и приступов, говорят о невротическом развитии — когда человек приспосабливается к своим симптомам и живёт через них.

Почему боюсь оставаться дома одна?

Например, тот, кто боится оставаться дома один, получает и вторичную выгоду: любовь, внимание, признание — пусть даже таким не лучшим способом. Поэтому, если вы невротик, нужно найти то событие или череду событий, которые запустили проблему, и работать с противоречием, которое возникло. Психика не нашла тогда инструмент, чтобы справиться, и вы «застряли» в той ситуации.

Поэтому, если мы имеем дело с неврозом, важно найти то самое событие или череду событий, которые всё запустили. Нужно разобраться с противоречием, которое возникло тогда, когда психика не нашла подходящего инструмента для решения проблемы.

И теперь панические атаки, страхи — это его способ как‑то с ней справиться. Но это, по сути, детское решение: у психики просто не оказалось нужного инструмента.

А главная сложность в том, что, если это внутренний конфликт, мы его часто не осознаём. У него есть три характерных признака:

он неосознаваемый — лежит где‑то глубоко, не на поверхности;
он длительный — тянется годами;
все видимые выходы из ситуации кажутся человеку плохими или невозможными.

И тогда единственный выход, который находит психика, — уйти в симптом. А страх смерти — самый сильный из всех, он заставляет нас принимать какие‑то решения, хоть и не всегда правильные.

Теперь давайте поговорим о пограничном уровне функционирования. Здесь механизм немного другой. У таких людей тревожность часто присутствует с детства. Нет какой‑то конкретной даты, после которой «всё началось», как у невротиков. У пограничников это скорее накопление: тревожные родители, особенности воспитания, эмоциональная нестабильность самого ребёнка — то вспышки веселья, то вспышки злости, то состояние подавленности и неуверенности. Всё это копится, как снежный ком, пока не выливается в тревожное расстройство.

Что делать в такой ситуации? В первую очередь — разобраться с симптомами. Например, если человек боится задохнуться или поперхнуться, нужно работать с вегетатикой. А это значит — в первую очередь перестать бояться своего собственного организма. Потому что, когда человек пугается своих же симптомов, это запускает панику. И даже если ему говорят, что панические атаки безопасны, что вегетатика не убьёт — он это пропускает мимо ушей.

Дальше нужно работать с искажениями восприятия:

Непереносимость дискомфорта. Человек считает, что всё должно быть идеально, он должен испытывать только положительные эмоции. Если стало тревожно — «надо срочно выпить валидол».
Катастрофизация. Почувствовал покалывание — «всё, я умираю!».

Важно понять: тревожность — это игра воображения. Мы же не верим всерьёз, что в углу дома спрятан сундук с золотом, хотя можем об этом помечтать. Но в приступ паники — верим сразу. Парадокс, правда?

Ещё один важный момент для пограничного уровня функционирования — недоверие к себе. Человек не верит своим мыслям, ощущениям, решениям. Даже если он начинает что‑то понимать, он не поверит, что это безопасно. Потому что где‑то в глубине есть «дыры» в фундаменте личности: неуверенность, нехватка интересов, ощущение пустоты. И страх как бы заполняет эту пустоту, создаёт иллюзию занятости.

Как из этого выйти? Нужно постепенно переключать внимание со страхов на что‑то другое: новые интересы, хобби, понимание своих желаний. Это долгий процесс, но он работает.

Мой главный совет: если вы страдаете от тревожности, особенно если подозреваете у себя пограничный уровень функционирования, обязательно обратитесь к психологу. Но выбирайте специалиста, который:

понимает разницу между невротическим и пограничным уровнем;
умеет работать с тревожными расстройствами.

Потому что, если пойти к психологу, который никогда с этим не сталкивался, вы можете потратить время на непродуктивные практики. А пограничность — это не диагноз, а особенность личности. Наша задача — стать более самодостаточными, уверенными, научиться больше доверять себе.

Есть хорошая книга — «Я тебя ненавижу, только не бросай меня». Она про пограничное расстройство личности, но многое в ней будет полезно и для понимания уровня функционирования.

Коротко о главном:

Тревожное расстройство — это проблема на уровне личности, а не тела.
Важно понять, какой у вас уровень функционирования: невротический или пограничный.
Работайте с искажениями мышления: учитесь принимать дискомфорт, не катастрофизируйте.
Заполняйте жизнь интересами, а не страхами.
Обращайтесь к профильным специалистам.

На этом я заканчиваю и надеюсь, вы услышали для себя основную причину почему вы боитесь оставаться дома одна?. Буду рада услышать ваши вопросы — постараюсь ответить на них в следующий раз. Пишите, не стесняйтесь!

Также напоминаю, что провожу онлайн‑консультации — вы можете записаться, и мы с вами поработаем над вашей ситуацией.

С уважением, психолог Наталия Гнездилова.

Полезные ссылки: